Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

(no subject)

Так долго собиралась написать про «Нормальных людей» Салли Руни, что успела забыть, что собственно собиралась сказать, поэтому кратко: классный роман, не столько о любви или отношениях, сколько о современной Ирландии. Абсолютно весь про здесь и сейчас: повседневность без натяжек и без пафоса. Кажется, единственный современный роман, где мне не мешали упоминания мессенджеров, фейсбука и лайков, потому что они там абсолютно органичны.

В обсуждениях основная претензия к НЛ сводится к тому, что герои не умеют разговаривать в том смысле, которое сейчас вкладывают в выражение «говорить словами через рот», и от этого все их проблемы. Не могу согласиться, я прочитала там скорее жуткую неуверенность в себе, в своих силах, страх услышать отказ и быть отвергнутым. Иногда лучше не задавать вопрос в лоб, могу ли я здесь остаться, "не навязываться", чтобы не услышать в ответ «нет», а просто сделать вид, что уйти сейчас – твоя инициатива и твое решение (чувствовать себя при этом отвергнутым, но находить утешение в том, что ты сам это предложил).

Самой интересной для меня в книге оказалась «социалочка»: как сначала опознают друг друга, а потом уживаются вместе люди разного социального уровня. При декларируемом равенстве и негласном запрете на демонстрацию своего дохода тебя выдают старые кроссовки. Ты чувствуешь, что другие люди – другие, понимаешь, что это по сути ни на что не влияет, и это понимание очень влияет на твое поведение. Правда, разное социальное происхождение больше не смысло- и сюжетообразующее: отметили и пошли дальше – в библиотеку, в постель, куда угодно. Было немного странно про отношения Марианны со стипендией. Стипендия не интересовала ее как источник дохода, денег было достаточно, стипендия означала для нее признание академических успехов. При всех ее левацких взглядах она не подумала о том, что кому-то, возможно, не менее талантливому, стипендия была важнее.

Мне не хватило в книге объяснений того, почему Марианна такая, как она стала изгоем в семье и в школе, чем мешала брату, почему мама за нее не заступалась. Знакомые, посмотревшие сериал, говорят, что там все довольно очевидно – брат завидовал ее успехам. Ну ок, но странно, масштаб абьюза на мой взгляд не соответствует. Вообще по рассказам о сериале складывается впечатление, что Салли Руни внимательно прочитала все отзывы на книгу и использовала сериал (а она писала к нему сценарий) как возможность сделать работу над ошибками и объяснить, наконец, чего хотел сказать автор.

вопросы перевода

У меня в книге ГГ случайно пригласил на футбольный матч, куда собирается весь город, одну стремную барышню и очень надеется, что свидание пройдет незамеченным: отец потеряет билет, у друзей возникнут неотложные дела и никто ничего не узнает. И свиньи научатся летать, думает он про себя. На этой фразе у меня дернулся глаз. В английском есть выражение when pigs fly, которое означает несбыточные мечты – типа «когда рак на горе свистнет». И хотя перевод про свиней вполне передает смысл, я бы (если бы меня спросили) переводила идиоматическое выражение идиоматическим выражением – ради сохранения стиля. Тем более, что тот же рак на горе звучит довольно нейтрально и нормально ложится в американскую действительность, в отличие, скажем, от какого-нибудь «не все коту масленица». В общем, я в раздумьях.

Кстати, у Вудхауса есть повесть «Flying pigs», переведенная на русский как «Перелетные свиньи» (очень смешная – если Вудхаус в принципе кажется смешным). Английское название как раз имеет тот самый оттенок несбыточности, который теряется в русском переводе, но свиньи там являются так сказать сюжетообразующими, так что раки бы уже не прокатили.

прочитала

Горький апельсин, Клэр Фуллер. Френсис – немолодая, нелепая женщина, недавно похоронившая мать – приехала на заброшенную виллу, чтобы сделать опись всего, что может представлять интерес для продажи. Вместе с ней на вилле живет странная пара: Питер выполняет похожий заказ, его подруга Кара рассказывает истории, временами истерит и бьет посуду. Эти трое вляпываются в странную дружбу, в которой непонятно, кто кого использует.
Сюжет перекликается с "Элеанор Олифант": Френсис выросла с деспотичной матерью и впервые пытается начать жить собственную жизнь, но никак не может выпилить мамин голос из своей головы. В 40 лет ее настигает подростковый бунт – наконец она может позволить себе съесть сэндвич на улице и мысленно показать маме язык (Элеанор Олифант тоже спорила с мамой по поводу еды. Но "Горький апельсин" в мильон раз круче, потому что история Элеанор написана, во-первых, всерьез, во-вторых, оптимистично, и оттого кажется ужасно недостоверной).
Я начала слушать книгу на английском, а она оказалась не то чтобы сложной, но неуловимой: слова понятны, но остается что-то непроговоренное, как общение в чате, когда не слышишь интонацию и не уверен, воспринимать ли написанное в шутку или всерьез. Поэтому я слушала главу на английском, потом проверяла русский вариант, было ли все так, как я подумала, обнаруживала, что да, сюжет повернул именно туда, куда я подозревала, но атмосфера и настроение опять ускользнули. Я пропускала что-то едва осязаемое – оброненное мимоходом замечание, которое полностью переворачивало смысл ситуации. Сигналом, что хватит мучиться, стал эпизод, в котором Кара, рассказывая, что у нее был ребенок, произносит фразу I let him go. Погиб? Отказалась? Сделала аборт? В общем, тут я окончательно переключилась на русский текст. И пропала. Текст состоит из намеков, недомолвок и незаконченных историй – наверно, страшных, но нельзя сказать наверняка. Тебя немного водят за нос, рисуют смутный образ, показывают на стене тень мужика с топором, а через пару страниц, когда по твоим расчётам мужик должен выйти из укрытия и опустить топор на чью-то тонкую шею, оказывается, что нет, все не так, ты неправильно поняла, топор тебе почудился, да и мужика никакого не было – тебя будто слега газлайтят на протяжении всего текста.
Я подумала, что эта история отлично отражает наше взаимодействие с реальностью: мы додумываем ситуацию, находим подтверждение своим предположениям, делаем выводы, а потом, когда красивая картинка в нашей голове разбивается, недоумеваем и спрашиваем вот зе фак. Хотя вообще-то реальность никогда не обещала соответствовать нашим ожиданиям.

P.S. А потом я отметила книгу на своей странице гудридз, туда пришла живая Клэр Фуллер и поставила лайк моей отметке :-)
P.P.S. Да, мне самой уже интересно, почему я так зациклилась на теме дисфункциональных семей.

прочиталось

Элеанор Олифант в полном порядке, Гейл Ханимен. Жила-была асоциальная женщина, одевалась в удобное, не делала эпиляцию, на работе в перерывах не сплетничала с коллегами, а по выходным пила водку. Потихоньку становится ясно, что стала она такой не по доброй воле, а чтобы заглушить страшную травму. Ее жуткие последствия разматываются в повествовании очень круто, но сама травма какая-то неубедительная, по крайней мере, она не стоит всего того саспенса в первой части. Вообще закралась мысль, что книга была написана по заказу мировой психотерапевтической закулисы с целью рассказать про хороших психотерапевтов, которые могут ловко выудить и проработать тяжелую проблему. Правда, то, что привело к проблеме, слеплено на мой взгляд немного из говна и палок. Книга вообще полна несостыковок: все свое великолепное воспитание и аристократические манеры Элеанор усвоила от матери, только мать она не видела с 10 лет и с тех пор мыкалась по интернатам и приемным семьям, что уж там от манер осталось, бог знает; она воспитывалась в нескольких приемных семьях, но ни разу не слышала про макдональдс, и такого много. Главным образом, меня поразило количество отзывов в стиле «смешная книга». Господи, где там смешно? Как может быть смешно в сумасшедшем доме? А еще много претензий к переводчику: вполне довольна хранить сидячее положение, сделала себе дымчатые глаза – это вообще что?

Три девушки в ярости, Изабель Пантазопулос. 67-й год в Европе, в ГДР лютует Штази, в Париже студенты бьют витрины, в Греции власть захватили черные полковники, и на фоне этого девушки пишут письма. Их волнует попеременно то война во Вьетнаме, то первые прыщи и мальчик не так посмотрел. А родители скрывают от них страшные тайны, и этот факт их волнует иногда даже сильнее прыщей. В какой-то степени типичный янг-эдалт: все черно-белое и с непременной моралью, слишком много «познавательного» контента, вплетенного в подростковые переживания, слишком много заигрываний на тему секса. Но если отфильтровать морализаторство и психически неустойчивых девушек, то можно получить удовольствие от социо-политического контекста, мыслей по поводу буржуазной морали, коллективной травмы и нацистского прошлого.

Бабушка велела кланяться и передать что просит прощения, Фредрик Бакман. Начало книги – абсолютно в стилистике Карлсона, я уже угнездилась в диване, запаслась печеньками и приготовилась наслаждаться, но Астрид Линдгрен быстро кончилась и начался справочник по различным психоэмоциональным девиациям. Бабушка 8-летней Эльсы, женщина со странностями, умирает и оставляет внучку распутывать взаимоотношения родственников и соседей. Эти люди оказываются связаны прошлыми тайнами и травмами гораздо сильнее, чем положено обычным родственникам и соседям. Эльса поначалу бесится, потом втягивается, и, наконец, понимает, что готова всех простить, бабушку в том числе, – типа взрослеет. Эту историю надо читать как сказку и не задаваться вопросами, откуда в современной благополучной Швеции столько нестарых еще ветеранов разнообразных войн, - тогда она вполне ок. И количество сумасшедших на единицу площади не будет так сильно смущать.

Медвежий угол, снова Фредрик Бакман. Бакман умеет выжимать слезу, и эта манипулятивность его текстов сильно подбешивает. В захолустном городке, где единственная достопримечательность и смысл жизни – местная юниорская хоккейная команда, на школьной вечеринке происходит изнасилование. И дальше т.н. культура изнасилования расписана как в энциклопедии – был ли алкоголь, достаточной ли длины была юбка, внятно ли было сказано нет, друг ли тебе платон или истина дороже. Удивительным образом обе книги Бакмана – про тотальную родительскую несостоятельность и нескончаемые травмы, как-то не вяжутся у меня с бодрой прессой про скандинавское благополучие, уважение и хюгге.

сказка о золотой рыбке

Одна очень глупая женщина, приехав новым начальником в другую страну, начала с того, что уволила самого старшего сотрудника. Оставшимся порезала командировочные в 3 раза и отменила практику отгулов, положенных за работу по выходным и поздним вечерам. Отменила право вызывать такси до дома, если работа затягивается до 22:00. Потом стала копать компромат на предыдущего начальника и радостно делилась находками с сотрудниками, которые проработали с тем начальником 7 и больше лет и продолжали с ним общаться. Потому что с ней-то рабочие вопросы не очень решались, у нее лапки. Потом она ездила на старой машине, хотела новую машину, ругалась с партнерами, собрала себе все ключи от всего в офисе и пыталась застраховаться на случай потери ключей, возила кошку на капельницы в рабочее время. В какой-то момент ей показалось, что за свой нечеловеческий труд она заслуживает больше ништяков, задружилась с начальником индийского офиса и стала собирать компромат уже на всю контору. Накопала дырки в законодательстве и истолковала их в неудобную всем сторону. И взялась шантажировать контору. Сообщила, что в таком режиме она работать не может и уезжает из страны, где ей каждую секунду грозит опасность. Собрала кошку и умотала в надежде, что без нее работа встанет и контора будет вынуждена подкинуть ей ништяков. А работа почему-то не встала. Контора подождала пару месяцев и сказала – милая, ситуация неразрешимая. Раз тебе так страшно, считай себя свободной от обязательств, мы справимся без тебя. Женщина бьется в истерике, кричит, что ее кинули, и нанимает адвокатов. Звонит нам по телефону и рассказывает, как она нас любит и сколько она всего для нас сделала, но ситуация вынуждает ее идти до конца, так что пусть мы не держим на нее зла, она будет бороться за закрытие представительства. Сидим с попкорном.

(no subject)

Выяснила, почему эффективной барышне не понравилось «С неба упали три яблока»: потому что это книга об людях, которые вообще не занимаются саморазвитием, живут в ужасных условиях и даже не пытаются изменить свою жизнь. И еще они никогда не говорят о своих чувствах, чем страшно все усложняют. Днище, в общем.

(no subject)

Дочитала/дослушала "Дьявол носит Прада": очень симпатичный чиклит и отличный английский, особенно обороты Миранды – хочу выучить наизусть и при необходимости непринужденно излучать высокомерие.

Фильм смотрела давно, по сравнению с ним здесь иначе расставлены акценты: в кино очень выпуклый work-life balance, в книге это скорее - что мы готовы терпеть ради мифических перспектив и позволено ли человеку быть мудаком, если он крутой профессионал и выдает уникальные результаты (очередной доктор Хаус). Про мудацкое поведение начальства мне особенно отозвалось: я сейчас живу в похожих условиях, так что книга получилась довольно терапевтичной. Миранда в фильме – благодаря обаянию Мэрил Стрип – не такое абсолютное и неадекватное зло, как в книге, книжная Миранда явно имеет психиатрические диагнозы. Кстати, видела пару живых людей, которые с удовольствием идентифицируют себя с Мирандой. Для меня это примерно как приклеить себе на лоб надпись "человек-мудак".

Заинтересовал экономический аспект: я плохо представляю себе, как может успешно функционировать контора, где все до такой степени забили на отчетность. Раздача дизайнерских шмоток сотрудникам, возможно, обычная практика, но здесь масштабы поражают: у Энди, проработавшей год в должности старшего помощника младшего дворника, по факту оказывается барахла на 40 тысяч долларов. Хм. За ежедневные унижения Энди отыгрывается, беззастенчиво покупая за счёт конторы кофе для окрестных бомжей и оставляя таксистам на чай сумму в три раза превышающую стоимость поездки. Счета за восстановление социальной справедливости почему-то никто не проверяет. Энди называет это то пассивно-агрессивным протестом, то мелкой местью. Про пассивную агрессию, кстати, в точку, там все персонажи в какой-то степени ей страдают.

В кино, на мой взгляд, удачнее вывернут этический конфликт: если не путаю, старшая ассистентка Миранды Эмили грезит о поездке в Париж, но Миранда решает взять с собой Энди, Энди вроде неудобно перед Эмили, но хочется в Париж и вообще это решение Миранды, тогда Эмили попадает под машину и вопрос вроде как решается сам собой, но осадочек остается. В книге же все совсем мутно: Эмили никто не подсиживает, она просто заболевает и поэтому не может ехать, но пока Энди в Париже, ее ближайшая подруга упивается в хлам, влипает в страшную аварию и впадает в кому. И тогда родственники и друзья пассивно-агрессивно подвергают Энди остракизму за то, что она сей же час не метнулась на самолет. Ну такое… взрослые же люди. У подруги в коме и без того неотлучно дежурили три человека, как-то для меня не очевидна необходимость срочно бросать работу (неважно, какую) и мчаться через Атлантику в больницу. Про ответственность за подругу-алкоголичку совсем странно. Концовка в фильме – когда Миранда в своем стиле дает Энди рекомендацию в "Нью-Йоркер" – ярче и круче, чем невнятная сиропная тошнотень в книге.

В этот сюжет ещё можно вчитать немного феминистского дискурса, я в нем не сильна, но попробую: Энди считает, что, если бы Миранда была мужчиной, ей/ему охотнее бы прощали скотскую манеру поведения, в то время как Миранду-женщину все считают стервой. Niet. У меня был (есть) опыт взаимодействия с мудаками с разным набором гениталий - относятся к ним одинаково нетолерантно. Но. Если бы Энди была мужчиной, она вызывала бы меньше раздражения у окружающих. Ей/ему с большей вероятностью прощали бы или просто воспринимали как должное зацикленность на работе, отказ провести вечер с друзьями, забытое свидание, на него не вешали бы ответственность за подругу-алкоголичку, родители гордились бы его целеустремленностью и не парились бы, если б он за несколько месяцев так и не выбрался в другой город к новорожденному племяннику. Хотя, в конце концов, и он осознал бы, что вместо work-life balance у него образовалась какая-то херня. Разве что, поняв это, он полетел бы завоевывать Марс, а не отлеживаться к родителям.

(no subject)

Добралась до чудесного эссе о шотландских традициях, которое на самом деле глава из книги Хобсбаума «Изобретение традиции». Хью Тревор-Ропер, британский историк, демонтирует два мифа – о шотландской литературе и о килтах – и объясняет, что вся шотландская идентичность – это продукт Нового времени, изначально Шотландия вообще воспринималась как ирландская культурная колония (он пишет, что шотландские горцы по происхождению были ирландцами, переместившимися с одного острова на другой, и я пока не знаю, что об этом думать).
Шотландскую литературную традицию честно слепили два человека по фамилии Макферсон в конце 18в. Один, Джеймс Макферсон, обработал ирландские народные баллады, перенес действие в Шотландию и выдал все это за шотландский эпос за авторством Оссиана (которого потом так любили русские и прочие поэты), а второй, Джон Макферсон, священник, сочинил диссертацию, где подтвердил аутентичность эпоса и достроил нужный исторический контекст. Их миф о шотландской литературной традиции пришелся очень вовремя, и на него повелась куча народу. После духовных ценностей пришел черед материальных: символом Шотландии был назначен килт. Идею закинул Вальтер Скотт: он написал критическую статью об Оссиане и там же на голубом глазу заявил, что древние каледонцы (шотландцы) носили килт уже в 3в. – вот он, образ романтического горца в клетчатой юбке и с волынкой. Тревор-Ропер тщательно разнес и эту идею: он пишет, что и килт появился не раньше 18в. Шотландские горцы не носили штанов, ибо это было дорого, ходили в льняных рубахах, а когда мерзли, заворачивались в пледы, подпоясанные на талии. Да, это были пледы той самой клетчатой расцветки, но просто пледы. После объединения Англии и Шотландии англичане пытались насадить культурку и запретить пледы (ясно же, что без пледов горцы сразу интергрируются в современное общество), но тогда закон не прошел. Законотворцам объяснили, что одеяние удобно и необходимо в стране, где путешественник вынужден «скакать по горам и болотам и ночевать на холмах». А тем временем (там еще много исторического контекста) в Шотландию повалили промышленники и среди них англичанин Томас Роулинсон со стартапом по производству железной руды. Для плавильных печей нужна была древесина, и он нанял местных валить лес – тех самых шотландских горцев. Но оказалось, что в пледике заниматься лесозаготовками несподручно. А на штаны все еще денег не было. Роулинсон позвал портного и вместе с ним сконструировал удобный костюм: верх у пледа отрезали и получили юбку с уже подшитыми складками. Юбка всем дико понравилось, сам Роулинсон ее носил.
Потом произошло восстание, шотландцев подавили и велели слиться лицом с обоями, в смысле не отсвечивать в своих юбках. Привилегию, правда, оставили горным шотландским стрелкам в составе британской армии, и только благодаря стрелкам производство тартана не загнулось окончательно. Но, как известно, нет лучшего способа пропиарить что-то, чем запретить. И юбки стали символом сопротивления – крестьяне к тому времени уже заработали себе на штаны и не сильно парились, но в юбках повадилась ходить местная знать, типа, не покорились. Там еще много про общество защиты традиций, кланы и расцветки, но по сути на этом часть истории заканчивается. И начинается мой любимый эпизод:
Хью Тревор-Ропер, автор эссе, разоблачил одну литературную фальшивку и погорел на другой. Он занимался историей нацистской Германией, взлетел с книгой «Последние дни Гитлера», для которой изучил километры материалов и записал миллион интервью. Когда в 80е в Германии обнаружились якобы дневники Гитлера, Тревора-Ропера позвали как признанного эксперта подтвердить/опровергнуть их подлинность. И он подтвердил, а дневники оказались фальшивкой. Он потом говорил, что ознакомился лишь бегло, получил неполную информацию об источнике, не давал разрешения на публикацию своего заключения, но дневники подпортили ему репутацию. На фотографиях ужасно красив, такой харизматичный британский ученый.

(no subject)

По принципу «купи козу» пошла учить нидерландский. Ужасно смешной язык: собственно, известное определение голландского – это когда пьяный немецкий матрос пытается говорить по-английски – в точку. Он мне звучит понятнее, чем, скажем, украинский, хоть на слух, хоть на письме, с грамматикой там разбираться как нечего делать; порядок слов, глагольные формы, множественное число – все очевидно; на втором уроке читала книгу, как «лягушонок ищет друзей». И при этом полный затык с произнесением вот этого всего понятного и очевидного ртом – нападает немота, звуки не складываются в слова, слова не складываются в предложения. Два дня убила только на то, чтоб научиться непринужденно проговаривать «меня зовут Юля».

Вспомнила под это дело, как очень давно и достаточно долго преподавала немецкий по методу Шехтера. Спорный метод, далеко не всем подходит, но у некоторых дает фантастические результаты. Особенность в том, на тебя просто сваливают огромный объем речевых шаблонов без никаких правил и дают возможность проговорить это все стопиисятмильонов раз в разных контекстах. То есть, абсолютно новый иностранный язык выдают сразу не то что предложениями, а коммуникативными ситуациями, не объясняя, как и из чего они складываются. Через месяц среднестатистический студент может говорить на немецком – я имею в виду, может без проблем выполнить стоящую перед ним коммуникативную задачу: донести мысль, получить фидбек. Там много разных тонкостей, все очень сильно зависит от целей и мотивированности студента, от артистичности преподаватели и его уверенности в том, что то, чем он тут занимается – не полная лажа (по себе знаю). Но основной плюс этого метода в том, что он стремительным бульдозером прокатывает по пресловутому страху начать говорить. И вот я думаю, что мне сейчас голландский по Шехтеру был бы очень кстати.

Пока искала легких путей, вспомнила про аудиокниги, дай, думаю, послушаю Гарри нашего Поттера по версии пьяного матроса. И фиг мне (правда, я не очень старательно искала), в любимом аудибл в принципе нет книг на голландском. Подруга подтвердила, что эти прекрасные люди не заморачиваются с переводами фильмов и книг – у них и так все говорят по-английски. Эх.

о шотландии и ни о чем

Питер Мэй «Скала». Депрессивная шотландская глубинка. Каждый год все взрослые мужчины едут на скалистый остров забивать олушу. Это дань традиции и своего рода инициация для молодых – там сурово, опасно и печально, свой кодекс чести и обязательство молчать обо всем, что происходило: что было на скале, останется на скале. Во время одного из таких походов случается что-то, что круто поворачивает жизнь некоторых участников. Сразу после возвращения со скалы Фин уехал, стал полицейским и лишь много лет спустя вернулся в родной город, чтобы расследовать недавнее убийство своего бывшего одноклассника. И, как можно догадаться, дорасследовался. События втиснуты на страницы очень плотно – сюжетных линий хватило бы на несколько романов, и все это от души посыпано шотландским колоритом. Несколько эпизодов имеют нереальную практическую ценность, прямо пошаговое руководство по уличным дракам, освобождению заложников и манипулированию на рабочем месте. Подросткам тоже неплохо должно зайти – очень наглядно о том, как важно вовремя сказать нет.

Джеффри Евгенидис «Девственницы-самоубийцы». Книга-обман читательских ожиданий. Что девственницы самоубились, понятно из названия, в первой главе мы узнаем, что девственниц было пять (и одна из них не девственница, но это ничего не меняет) и что виновата деспотичная мать. Все. Что в книге есть: невозможно поэтичный язык, много подростковой телесности, очень много жизни в маленьком городке. Чего нет: понимания, зачем это все.

Мик Китсон «Меня зовут Сол». Очень неровная книга: начинается как шотландские сестры хачатурян (которым чуть больше повезло) и довольно быстро превращается в робинзона крузо. Прежде чем грохнуть мудака-отчима, Сол изучила все доступные на ютубе ролики по выживанию и все продумала: они с сестрой уберегли мать от подозрений, ловко обустроили свое исчезновение и укрылись в лесу. Сол умеет все, поначалу только в теории, но за практикой дело не станет – и это самая крутая часть книги (я ловила себя на том, что пытаюсь запомнить, как ловить кроликов силками и потом их свежевать). Но когда девочки полностью освоились и применили все навыки из ютуба, в их бодрую робинзонаду вползла щука: укусила младшую сестру, да так мощно, что началось заражение крови. И тут у автора случился полный затык. У меня было ощущение, что он просто не справился с жанром и стал звать на помощь – сначала хиппующую старушку, потом проходящих мимо альпинистов, потом мать – ну и все, пропал калабуховский дом. А еще он сделал то, чем грешат большинство авторов «янг эдалт» - добавил познавательного контента. Типа как «Битвах по средам» прививают интерес к Шекспиру, а Аника Тор с мылом пропихивает идеи феминизма, где-то получается более удачно, где-то менее, но в «Сол» вообще за гранью. На мой взгляд, если бы «Сол» закончилась на щуке, это была бы идеальная книга. О том, что раньше выживали взрослые ловкие и сильные духом мужчины, а теперь – девочки после насилия.