Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

о доверии

Недавно в разговорах всплыла тема о странных способах взаимодействия с окружающим миром. В моей жизни с некоторых пор существует концепция отрицательного доверия к миру, делюсь. Отрицательное доверие – это:
- отобрать у бухгалтера, проработавшего здесь 15 лет, ключ от сейфа
- класть ключ в стол, стол запирать на другой ключ, другой ключ увозить с собой в командировку
- застраховать себя от потери ключа
- залочить компьютер специальным замком по типу велосипедного
- никогда не отвечать на телефонные звонки, потому что мало ли кто звонит
- подкладывать волос под ножку стола, чтобы проверить, как работает уборщица
- искренне не верить, что люди болеют; считать, что все больничные куплены; беситься, что это нельзя проверить (самой при этом спокойно болеть неделями)
- регулярно проверять, чекинятся ли сотрудники, приходя на работу (те сотрудники, которые каждый день приходят на работу раньше, чем она сама)
- проверять, чекинилась ли бухгалтер последнюю неделю перед своей смертью
- не подвозить на служебной машине коллегу по пути с Новокузнецкий на Третьяковскую (1 км), потому что страховка не предусматривает левых людей (донт аск)
- ни одного распоряжения не делать письменно; ни на один мейл не отвечать письменно, чтобы всегда иметь возможность отказаться от своих слов
- требовать прошивать все, даже самые копеечные договоры (например, на покупку 100 выпусков журнала типа «Изучение вампиров»), потому что «вдруг нам страницы заменят» (верю, что где-то это необходимость, но не с нашей спецификой работы и не с многолетними партнерами)
- уезжая в отпуск, найти для своей дурацкой кошки гостиницу с видеооборудованием; каждый час проверять свою дурацкую кошку, звонить в гостиницу, если кошка не видна в телефонном приложении (в конце концов, почему бы нет, но зачем МНЕ это знать?)

Нет, я верю, что такие меры где-то могут быть вполне оправданы, например, в партизанском отряде или на АПЛ. Но у нас на работе, где в штате четыре человека и все работают 10 и больше лет? Бог знает, что там происходит в быту и личных отношениях, но вряд ли что-то кардинально отличается.

P.S. Я решила записать это по двум причинам. Во-первых, иногда мне кажется, что я предвзятая, злопамятная и нетолерантная, в этом случае очень помогает вспомнить, что именно я злопомню и к чему придираюсь. Во-вторых, с этой недели она снова работает с нами. Подробности напишу позже.

о заговорах

Сходила на днях в зум на презентацию книжки про теории заговора в России, получила свою порцию удовольствия, хотя и не получила ответ на вопрос, как разговаривать с людьми, у которых на все есть объяснение «ты же понимаешь, кому это выгодно»* Но, во-первых, завела себе любимого социолога – Константин Гаазе восхитительно упаковывает идеи в простые слова. Во-вторых, вынесла оттуда несколько мыслей и собираюсь их думать. (1) Конспирология появляется там, где самоустраняется государство. Не очень понимаю, как это. Пока мы видим, что государство или люди, которые его олицетворяют, часто сами ударяется в конспирологию, и бес их знает, верят ли они в то, что говорят, или видят в теориях удобный инструмент для своих целей. (2) Вроде как принято считать, что объяснять все через теории заговора стремятся по большей части люди с так себе образованием и кругозором, но нет, социологи замерили (не спрашивайте, как, для этого надо читать книгу) и установили, что склонность к конспирологии не зависит от образования, слепое пятно часто встречаются у очень толковых людей. (3) Сама концепция теории заговора годится только для стран первого мира. Когда спрашивают, почему нет подобных исследований по странам Африки или Латинской Америки, надо понимать, что вопрос вообще так не стоит. Концепции развитых стран не применимы к странам второго и третьего мира, там другая оптика, другая расстановка сил. Например, в Индонезии вопрос, сопоставимый с теорией заговора, будет называться «эпистемиологический туман» – отличный же термин!

Там еще спросили, какие есть инструменты для того, чтобы различать теории заговора и спланированные операции (условно говоря, где разница между заявлениями ковид разработан американцами/китайцами/русскими для того, чтобы обрушить мировую экономику, и крупные фармкомпании сильно осложняют выпуск на рынок дешевых эффективных препаратов). Ответ был – развивать критическое мышление. Хм. Для меня это прозвучало примерно «как научиться отличать фальшивку от оригинала (антиквариат, бриллианты, баленсиага, что угодно) – вам надо тренировать способность отличать фальшивку от оригинала».

А вообще мне очень нравится, КАК социологи говорят о мире. Любая ересь для них – это вариант нормы, другая картина мира, любопытная зверушка, повод написать книгу :)

*ответ читайте в свежем номере нашей газеты «Никак»

один маленький скандальчик

Американское книжное издательство Baen Books специализируется на выпуске старой милитаристской фантастики и время от времени делает сборники на рандомные темы. В какой-то момент они обнаружили, что в фантастике накопилось такое количество авторов по имени Дэвид, что ими можно укомплектовать целый сборник. Идея понравилась, к ней подогнали редактора с тем же именем и художника, и выпустили антологию The Chronicles of Davids. А дальше разверзся ад. Внезапно (или уже предсказуемо?) возбудились твиттер-активисты и потребовали дайверсити, потому то очевидно же, что если авторов отбирают по имени и имя это – Дэвид, то в сборнике не найдется места ни женщинам, ни представителям меньшинств, одни только белые мужчины англосаксонского происхождения. Пиарщик издательства пытался напомнить, что сборник в любом случае предполагает отбор по какому-то признаку и признак «Дэвид» может быть дурацкая идея, но уж никак не оскорбительная. Тем более, что недавно это же издательство подготовило сборник фантастики, написанной женщинами. Но, как водится, его активисты не заметили – оскорбленные люди в интернете с очень большой вероятностью не являются преданными читателями старой милитаристской фантастики.

История на английском здесь, мне особенно понравился эвфемизм social justice-focused users.

Примерно об этом же недавний текст Завозовой о свежей Букеровской премии.

Про скандал узнала из последнего выпуска подкаста Heresy Hub, который нежно люблю.

об общественной пользе

Мой старый друган берет моего сына к себе на стажировку – на неделю в юридический отдел. Попросил подготовить аргументированный ответ на два вопроса: что ожидает дитя от стажировки в юридическом отделе крупной международной торговой компании и что дитя может дать крупной международной торговой компании – с учетом своего возраста и квалификации. Первый вопрос ок (я познаю мир), от второго у меня бомбануло. То есть, я в курсе про корпоративные игры, но я как-то не ожидаю их от человека, с которым мы вместе списывали домашку. Уточнила у него, насколько серьезно, оказалось, очень серьезно: по его словам, человек должен реально оценивать свои скиллы и осознавать, что он может дать этому миру. Именно так, что 16-летний школьник может за неделю дать юридическому отделу крупной международной компании. Ну от такого лицемерия у меня и бомбануло.

Мне на работе каждый год на голову сваливаются практиканты на 2-3 месяца, для меня это означает сначала придумать, чем их занять (минус день), потом знакомиться, показывать, где туалет и столовая (минус день), объяснить, чем мы занимаемся, обрисовать круг задач (минус день), показать, что надо делать, потом несколько дней отвечать на вопросы, проверять задание и частично переделывать (минус день или больше). Потом написать им характеристику для отчета на кафедру. И это студенты 3-4 курса с профильным образованием. То есть, вопрос вообще не стоит - что они могут мне дать, скорее, как я могу им что-то дать максимально безболезненно для моих текущих задач.

Пошла жаловаться к знакомым, получила немного сочувствия, но вместе с сочувствием напоролась на объяснения, что это крутой подход, поднимает самооценку и показывает значимость человека, потому что если идти на работу с осознанием, что ты никто и сделать ничего не сможешь, то будет страшная травма и опасность выгорания от работы, к которой еще не приступил. Много думала.

Вспомнила по этому поводу, как один знакомый решил привить сыну самостоятельность. Договорился со своими друзьями, чтоб взяли дитя на месяц уборщиком. Составил сам трудовой договор, наваял технику безопасности на двух листах и липовые бухгалтерские бланки. Зарплату сам назначил такую, чтоб не убить дитю мотивацию. Платил, понятно, из своего кармана, еще бутылку друзьям в бухгалтерии, чтоб поучаствовали в карнавале. Виртуальная реальность как она есть. Вот не люблю я все эти пляски с бубном ради мотивации и самооценки, иллюзия настоящей работы (это оксюморон, да?) и иллюзия ценности может создать разве что иллюзию самооценки, в пользе этого у меня большие сомнения.

P.S. Подогнали вариант - пусть дитя предложит в качестве своего вклада поучить престарелых сотрудников пользоваться компьютерными программами, потому что же полно историй, как новое поколение шарит в гаджетах в отличие от. Это ж как надо недооценивать юристов, работающих в крупных международных компаниях.

(no subject)

Так долго собиралась написать про «Нормальных людей» Салли Руни, что успела забыть, что собственно собиралась сказать, поэтому кратко: классный роман, не столько о любви или отношениях, сколько о современной Ирландии. Абсолютно весь про здесь и сейчас: повседневность без натяжек и без пафоса. Кажется, единственный современный роман, где мне не мешали упоминания мессенджеров, фейсбука и лайков, потому что они там абсолютно органичны.

В обсуждениях основная претензия к НЛ сводится к тому, что герои не умеют разговаривать в том смысле, которое сейчас вкладывают в выражение «говорить словами через рот», и от этого все их проблемы. Не могу согласиться, я прочитала там скорее жуткую неуверенность в себе, в своих силах, страх услышать отказ и быть отвергнутым. Иногда лучше не задавать вопрос в лоб, могу ли я здесь остаться, "не навязываться", чтобы не услышать в ответ «нет», а просто сделать вид, что уйти сейчас – твоя инициатива и твое решение (чувствовать себя при этом отвергнутым, но находить утешение в том, что ты сам это предложил).

Самой интересной для меня в книге оказалась «социалочка»: как сначала опознают друг друга, а потом уживаются вместе люди разного социального уровня. При декларируемом равенстве и негласном запрете на демонстрацию своего дохода тебя выдают старые кроссовки. Ты чувствуешь, что другие люди – другие, понимаешь, что это по сути ни на что не влияет, и это понимание очень влияет на твое поведение. Правда, разное социальное происхождение больше не смысло- и сюжетообразующее: отметили и пошли дальше – в библиотеку, в постель, куда угодно. Было немного странно про отношения Марианны со стипендией. Стипендия не интересовала ее как источник дохода, денег было достаточно, стипендия означала для нее признание академических успехов. При всех ее левацких взглядах она не подумала о том, что кому-то, возможно, не менее талантливому, стипендия была важнее.

Мне не хватило в книге объяснений того, почему Марианна такая, как она стала изгоем в семье и в школе, чем мешала брату, почему мама за нее не заступалась. Знакомые, посмотревшие сериал, говорят, что там все довольно очевидно – брат завидовал ее успехам. Ну ок, но странно, масштаб абьюза на мой взгляд не соответствует. Вообще по рассказам о сериале складывается впечатление, что Салли Руни внимательно прочитала все отзывы на книгу и использовала сериал (а она писала к нему сценарий) как возможность сделать работу над ошибками и объяснить, наконец, чего хотел сказать автор.

боль

Самая большая печаль последних пары лет – что подруга уехала. Что, казалось бы, сущая ерунда в мире глобализации, но по факту оказалось большой нерешаемой проблемой. Оказалось, что окружающий мир не просто меняет нас, но делает это слишком незаметно, ты думаешь, ты все тот же самый, а окружающие уже видят в тебе трансформера с другим мировоззрением и другой системой ценностей, ты говоришь непонятно о странном и осуждаешь себя прежнего и тех, кто не трансформировался вместе с тобой. Изменились не проблемы и тревоги, а их восприятие. Появились новые, не знакомые мне, болевые точки, и там, где раньше можно было поржать и пройти мимо, теперь срабатывают скрытые триггеры. И старый юмор уже не прокатывает, а нового глобализованного не завезли. Чот остается только плакать.

Иных уж нет, а те далече подступило рановато.

сериалошная

Sex Education, досмотрела первый сезон. Мама Отиса - секс-терапевт и умеет разговаривать со всеми, кроме, как водится, собственного сына. Отис знает все о сексе - в теории - и тоже умеет разговорами решать чужие проблемы. Просто очень хороший сериал об очень правильных вещах: о том, что надо слышать свои желания, уважать партнера, разговаривать с людьми, любить и принимать своих детей. А кто всего этого не делает, у того все будет плохо, да, и с сексом тоже. Плюс немного социального неравенства и вуаля - 40 минут счастья каждый вечер.

Начала смотреть Моцарта в джунглях: из нью-йоркского оркестра выпинывают на пенсию старого заслуженного режиссера и приводят ему на смену нового: молодого, борзого и люто талантливого. Против него профсоюз, за него спонсоры и кокаин. Музыканты пытаются заработать денег, интригуют, занимаются сексом и играют в бутылочку на чтение нот с листа после трех выпитых рюмок. И очень много прекрасной музыки. Честно говоря не понимаю, чем заслужила столько удовольствия.

(no subject)

Подруга предложила позавтракать онлайн и первые 10 минут завтрака мы проговаривали условия – включать камеру или нет. Сошлись на отключенной: все же утром дома комфортнее без смотрящего на тебя большого брата. Мой урок голландского тоже прошел с отключённым видео: спрятавшись за черным экраном, я успевала загуглить нужный перевод, проверить почту и подумать, чего бы мне хотелось бы купить, если б было куда это носить. Следующий урок вела я и там без камеры не обошлось: для 10-летней ученицы невидимый преподаватель все равно что несуществующий, так что пришлось переодеваться и тщательно выбирать фон. Рабочие совещания, спортивные тренировки, книжный клуб тоже переместились в онлайн. Обычно примерно половина участников предпочитает анонимность, правда, чувствует необходимость придумать этому объяснение или оправдание – оказывается, что включить камеру это проявить уважение к ведущему, как снять шапку на похоронах в 30-градусный мороз.

Так что перед каждым выходом в онлайн приходится делать выбор: оставить собеседника разговаривать с пустотой или прикладывать некоторые усилия. Отключенная камера отчетливо позволяет их сэкономить – не думать о выгодном освещении, не переодеваться из теплого в чистое, не беспокоиться по поводу небритого мальчика в пижаме или грязной посуды на заднем плане. Уже не говоря об экономии времени: за рабочую встречу я успеваю налить чаю и прочитать френдленту.

Включенная камера дома ломает границу между приватным и общественным, это тот дискомфорт, к которому у меня еще не выработался иммунитет. Я еще ощущаю домашнее пространство как безопасное, защищенное от любопытных взглядов, и не хочу пускать в него посторонних. Я все еще воспринимаю изоляцию как временную фигню, конечную, и не готова переформатировать ни свое домашнее пространство, ни саму себя в нем. За черным экраном я пока играю в карантин.

прочитала

Горький апельсин, Клэр Фуллер. Френсис – немолодая, нелепая женщина, недавно похоронившая мать – приехала на заброшенную виллу, чтобы сделать опись всего, что может представлять интерес для продажи. Вместе с ней на вилле живет странная пара: Питер выполняет похожий заказ, его подруга Кара рассказывает истории, временами истерит и бьет посуду. Эти трое вляпываются в странную дружбу, в которой непонятно, кто кого использует.
Сюжет перекликается с "Элеанор Олифант": Френсис выросла с деспотичной матерью и впервые пытается начать жить собственную жизнь, но никак не может выпилить мамин голос из своей головы. В 40 лет ее настигает подростковый бунт – наконец она может позволить себе съесть сэндвич на улице и мысленно показать маме язык (Элеанор Олифант тоже спорила с мамой по поводу еды. Но "Горький апельсин" в мильон раз круче, потому что история Элеанор написана, во-первых, всерьез, во-вторых, оптимистично, и оттого кажется ужасно недостоверной).
Я начала слушать книгу на английском, а она оказалась не то чтобы сложной, но неуловимой: слова понятны, но остается что-то непроговоренное, как общение в чате, когда не слышишь интонацию и не уверен, воспринимать ли написанное в шутку или всерьез. Поэтому я слушала главу на английском, потом проверяла русский вариант, было ли все так, как я подумала, обнаруживала, что да, сюжет повернул именно туда, куда я подозревала, но атмосфера и настроение опять ускользнули. Я пропускала что-то едва осязаемое – оброненное мимоходом замечание, которое полностью переворачивало смысл ситуации. Сигналом, что хватит мучиться, стал эпизод, в котором Кара, рассказывая, что у нее был ребенок, произносит фразу I let him go. Погиб? Отказалась? Сделала аборт? В общем, тут я окончательно переключилась на русский текст. И пропала. Текст состоит из намеков, недомолвок и незаконченных историй – наверно, страшных, но нельзя сказать наверняка. Тебя немного водят за нос, рисуют смутный образ, показывают на стене тень мужика с топором, а через пару страниц, когда по твоим расчётам мужик должен выйти из укрытия и опустить топор на чью-то тонкую шею, оказывается, что нет, все не так, ты неправильно поняла, топор тебе почудился, да и мужика никакого не было – тебя будто слега газлайтят на протяжении всего текста.
Я подумала, что эта история отлично отражает наше взаимодействие с реальностью: мы додумываем ситуацию, находим подтверждение своим предположениям, делаем выводы, а потом, когда красивая картинка в нашей голове разбивается, недоумеваем и спрашиваем вот зе фак. Хотя вообще-то реальность никогда не обещала соответствовать нашим ожиданиям.

P.S. А потом я отметила книгу на своей странице гудридз, туда пришла живая Клэр Фуллер и поставила лайк моей отметке :-)
P.P.S. Да, мне самой уже интересно, почему я так зациклилась на теме дисфункциональных семей.

(no subject)

Я много лет вынашивала идею собраться внесколькером и почитать вслух какую-нибудь пьесу: в выходные я это сделала! Читали "Трудных родителей" Жана Кокто: пьесу выбирала я, остальных поставила перед фактом. Была почти на сто процентов уверена, что текст они увидят впервые; оказалась права, поэтому каждый получил свою порцию удовольствия – все от сюжетных твистов, я от их реакции. Было забавно наблюдать, как у человека во время короткой реплики вытягивается лицо или случается непроизвольный фейспалм. Для распределения ролей тянули жребий, культурной апроприацией не занимались – мальчики читали мальчиков, девочки девочек. Одна барышня читала гениально, с идеальным попаданием в интонации, один мальчик читал медленно и гнусаво, путаясь в словах и ударениях, остальные – средне-хорошо. Хозяйке на заметку: текст оказался длинноват; то, что я в одиночку читаю за 40 минут, растянулось почти на 3 часа, все устали (хоть и мужественно терпели), а когда до развязки оставалось всего три страницы, в антикафе закончилось наше время и нас выкинули, так что финал каждый дочитывал в метро самостоятельно. Решили, что получилось мило и надо повторить.

Первый раз я прочитала «Трудных родителей» лет 10 назад, тогда меня сильно зацепил сюжет: молодой человек пытается выбраться из-под родительской гиперопеки. Мама пытается рационализировать свою удушающую любовь, папа давно потерял связь с реальностью, а у мамы еще есть сестра, которая просто хрестоматия манипулятора. Тогда мне казалось, что это бред, гротеск и этого не может быть, потому что не может быть никогда, но за последнее время я признала, что мир значительно разнообразнее, чем я о нем думала. Перечитав сейчас, обнаружила, что сюжет все еще огнище, а в придачу по тексту щедро разлита социалочка и наезд на буржуазную мораль. Очень наглядно показано, откуда растут ноги (одна из) у 68-го года, и пьеса очень классно складывается в паззл со Скромным очарованием буржуазии Бунюэля.